Владислав Лёвочкин

МОЛОДЕЖНАЯ КУЛЬТУРА:
мода ≠ самовыражение

Нельзя сказать, что вся молодежь смотрит на решение этой проблемы одинаково, но проблема собственного самовыражения в той или иной степени касается каждого молодого человека. На сегодняшний день она уже достаточно хорошо изучена и рассмотрена как в научной деятельности культурологов и социологов, так и среди публицистов популярной прессы.

Наиболее оптимально и всесторонне проблема молодежной культуры была рассмотрена в среде литературных обозревателей, и это не удивительно: современная литература на своем живом примере и целенаправленно, и подсознательно обнажила все пороки и изъяны нашего времени. Есть очень много взглядов, пессимистичных и не очень, с экономической, политической, футурологической сторон, на этот вопрос, но почти никто не обратил внимание на психологический аспект проблемы, а именно: есть ли молодежная мода — самовыражение?

Каждое молодежное течение дает его участнику ощущение единства в его «непохожести» на других и чувство сопричастности к жизни его города, нации, всего мира.

в ТЕНИ аляпистого ГЛЯНЦА

Рассуждая о современных «толстых» иллюстрированных журналах (на Западе весь этот сегмент рынка прессы, невзирая на различие тем, именуется одним кратким словечком «glossy» — «глянцевые»). Модность в данном контексте предстает объемным понятием, неким глобальным состоянием, объединяющим в себе целый ряд культурных и социальных черт, тесно сплавленных в столь причудливое целое, что этот их ансамбль не имеет даже четкого названия в русском языке и обозначается создателями журналов и их аудиторией лишь при помощи абстрактных эпитетов («клёво», «стильно») и сленговых слов-паразитов («cool!» или «hip»).

Бытовое массовое восприятие, однако, постепенно притупило авангардный характер модности как общего дискурса, а также дискурса культуры, и сегодня модным считается как раз то, о чем уже говорят, что уже прошло одобрительную апробацию — то есть нечто отличное от первоначального значения, если не совсем ему противоположное.¹

У журналов сформировался свой легко различимый, имеющий характерные особенности язык: он перенасыщен сленгом, специальной наркотической или музыкальной терминологией и не совсем доступен непосвященному читателю. В журналах особенно подчеркивается и чрезмерно усиливается визуальный ряд — зачастую в ущерб ряду словесному. Присутствуют яркие размытые цвета. Текст иногда сам становится элементом оформления.²

Глянцевый журнал, безусловно, строится по принципу экрана (плаката, фильма, комикса и т.п.) — просмотра на плоскости, где все оказывается развернутым в поверхность образным рядом.³ Журнал создал свой образ мира, который весьма далек от реального, с его неопределенностью, политическими, экономическими и социальными проблемами.

Это воображаемый мир «неограниченных возможностей», для реализации в котором не требуются особые усилия и много времени; гедонистический мир, где все живут «весело», развлекаются, стильно одеваются, танцуют ночи напролет и т.д.² Вообще безделье, помноженное на удачу, позволяющую оказаться в нужном месте (читай: нужной тусовке) в нужный час — излюбленный «омовский» рецепт нахождения своего места в жизни, локальная разновидность американской мечты.¹

Поколение ИНТЕРНЕТА

Интернет стал культурной и социальной реальностью не более пяти лет назад. Но уже сегодня никто не в состоянии предсказать, каким он станет через несколько десятилетий, но понятно, что его появление радикально меняет многие аспекты действительности.

Интернет — это колоссальное скопище всевозможных документов, от сплетен и любовной переписки подростков до сочинений графоманов, всевозможных справочников и коммерческой информации, это колоссальная свалка сегодняшней истории, архив неселекционированных материалов, решительно отменяющий интервал между архивированием и использованием. Это архив, мгновенно доступный всем желающим, архив эпохи прямого репортажа. Вместо относительной закрытости старых архивов, он агрессивно призывает к мгновенному использованию. Его поразительная особенность заключается также и в том, что это архив, лишенный памяти. При этом он выступает именно как эквивалент истории со всем ее хаотическим накоплением неорганизованных фактов. Одна из функций этого современного архива заключается в том, что он эффективно заменяет собой историю.⁴

СМИ довольно скоро усвоили, что наша цивилизация становится «image-oriented» — ориентированной на зрительный образ, а это ведет к упадку грамотности. Посидев часов двенадцать за компьютерным столом, когда глаза вылезают из орбит, просто необходимо завалиться в любимое кресло и взять газету. Скажем так: компьютеры распространяют новые формы грамотности, но не способны удовлетворить все интеллектуальные способности, которые сами же стимулируют. В самых оптимистических мечтах видится компьютерное поколение, которое, привыкши читать слова на экране, станет грамотным и самопроизвольно начнет искать новые, менее нервозные и более захватывающие формы чтения.⁵

ТОСКА по ПОДЛИННОСТИ: вереницы поколений

Начавшись как сеть обмена информацией, Интернет стремительно превращается в сеть обмена товарами и услугами, в том числе культурно значимыми. Безграничная потребность Супермаркета в ограниченном ничем (кроме, возможно, человеческой биологии) ассортименте товаров ведет в мировых масштабах к перепроизводству духа.

По этому своеобразному супермаркету бродит не только новое поколение — в меру сил и возможностей среди повсеместно протянутых прилавков идем и все мы. Разница между теми, кто постарше, только в одном — первые еще помнят времена, когда Бог или Партия (в зависимости от национального контекста) регулярно инспектировали ассортимент и накладывали на него обидные ограничения.⁶

Хиппи были первым массовым молодежным движением, сказавшим твердое «нет» протестантской этике работы. Выросшие в обществе изобилия и смотревшие телевизор по шесть часов в день, они не собирались горбатиться «в поте лица своего», зарабатывая на социальный престиж и дорогой автомобиль, а на хлеб свой насущный можно было заработать без особого труда.

Взамен идеи Труда как Божественного завета пришла идея индивидуального договора с Богом, а взамен корпоративной этике — идея индивидуальной свободы и ответственности. Они не хотели работать до седьмого пота, не хотели эксплуатировать и быть эксплуатированными, а хотели свободы и любви.

Но корпоративная Америка обманула их — из 60-ников получились отличные руководители крупных компаний. Городские политические активисты твердили лозунги социализма «третьего мира», и на самом деле превращали в поп-звезд таких жестоких деятелей тоталитаризма, как Че Гевара и Хо Ши Мин.

В 70-е на сцену вышли панки. Сердитые, грязные и злые дети рабочих кварталов, они были полной противоположностью миролюбивым и медитативным выходцам из мидл-класса. На смену марихуане и ЛСД пришел героин и амфетамины. С самого начала панк был спланирован так, чтобы сделать победу невозможной и тем самым защитить себя от всепожирающей системы.

Какой бы бешеной популярностью ни пользовались «Sex Pistols» или «Clash», панк никогда не претендовал на власть и переустройство мира. Это было движение аутсайдеров, желавших остаться аутсайдерами. Казалось, их нельзя купить. Сегодня мы знаем, что это не так. В начале 80-х энергия панка была поставлена на службу шоу-бизнесу.

Поколение Икс — типично постмодернистское явление. Все попытки стать неудачными потерпели неудачу. И тогда поколение Икс придумало новый ход. Чтобы вас не купили, надо, чтобы вы не представляли никакой ценности. У хиппи была созидательная энергия, у панков — энергия разрушительная. У иксеров энергии не было никакой — и потому они могли надеяться на то, что корпоративная Америка оставит их в покое.

Поколение Икс — феномен не столько 90-х, сколько 80-х. Вероятно, то, что иксеры так долго не попадали под пристальное наблюдение, объясняется не только их незаметностью, но и тем, что в 80-е было много других проблем: свирепствовал СПИД, падала Берлинская стена и разваливался Восточный Блок. Но это длилось до поры, до времени. В кратчайший срок «Generation X» стало настоящей торговой маркой — множество книг, фильмов, модных фирм, журналов, газет стали привязывать себя к поколению Икс. По счастью, когда это случилось, эпоха уже переменилась — время поколения Икс вышло, и на смену иксерам пришли рейверы.

Во многом эта перемена аналогична смене хиппи на панков — недаром рейв, как и панк, во многом пришел из рабочих кварталов Англии. Стимуляторы и музыка «техно» привнесла в жизнь младших братьев иксеров ту энергию, которой им так не хватало. У них снова была энергия и готовность изменить если не мир, то свою жизнь.

В России мода на рейв, начавшаяся в 90-х, хронически предшествовала самому появлению термина «поколение Икс». В чисто американском виде поколения Икс в России и не могло быть, а если и было, то только в 80-е, и называлось оно, с легкой руки Гребенщикова, «поколением дворников и сторожей». Художники и музыканты, и просто тусовщики, работавшие в режиме «сутки через трое» в котельных и кочегарках, лифтеры, сторожа и — куда же без них! — дворники аккумулировали в себе все те свойства поколения Икс, которые были унаследованы от хиппи.

Они были готовы к тому, что придется вечно оставаться андеграундом, и считали, что жизнь дороже денег и карьеры. Что было дальше — слишком хорошо известно. Мир-таки переустроился, деньги появились, карьеры начали делаться, а жизнь, соответственно, кончилась.⁷

На Западе принадлежность к молодежной субкультуре — не знак моды, а образ жизни, вызванный социальными причинами бунт против общества (а если не бунт, то по меньшей мере отказ от участия в общепринятых процессах, попытка ухода в иной, «веселый» мир — как это было в случае «рейверов»). Абсолютное большинство «рейверов» составляли безработные, в том числе представители городского «дна», выходцы из трущобных кварталов и т.д. У нас же рейв-культура сразу же стала «трендом» (переходя из сферы социальной в эстетическую).²

Переход в новый век знаменует собой символический переход в эру кибернетики и высоких технологий. Какими мы будем помниться нашим детям лет эдак через 20-30: кибер-панками или хакерами-интеллектуалами?

В конце 1998-го года, незадолго до двухсотлетнего юбилея Пушкина, на обложке одного из глянцевых журналов появился фотомонтаж, изображающий трех нынешних «идолов» русской литературы: В.Пелевина, В.Сорокина и А.Маринину. Может быть, это и есть то наше зеркало, на которое нечего пенять, и сегодня как раз тот момент, когда стоит задуматься, чем может обернуться наше безразличие к собственным детям.

¹ Сергей Дубин — Апология модности (журнал «Новое литературное обозрение», # 33 (5|1998))

² Илья Фальковский — Птючом (заметки на полях молодежных журналов) (журнал «Новое литературное обозрение», # 33 (5|1998)).

³ Ксения Голубович — Наслаждение плоскостью: новый образ (журнал «Новое литературное обозрение», # 33 (5|1998)).

⁴ Михаил Ямпольский — Интернет как постархивное сознание (журнал «Новое литературное обозрение», # 32 (4|1998)).

⁵ Умберто Эко — От интернета к Гутенбергу. Пер. Е.Костюкович (журнал «Новое литературное обозрение», # 32 (4|1998)).

⁶ Илья Кормильцев — Поколение Икс: последнее поколение? (журнал «Иностранная литература», # 3 (1998)).

⁷ Сергей Кузнецов — Певцы неизвестного поколения (журнал «Иностранная литература», # 3 (1998)).

Рисунки автора

 «Гранджевые» романы Дугласа Коупленда и компании начинаются нигде, движутся в никуда и оставляют вас там, где вам конец; а потому, по законам свободомыслия, заслуживают того, чтобы их расхваливали как литературу поколения, к полному духовному контролю над которым они стремятся.

«The jolly Roger», 1995

Роман молодого канадского журналиста начинается с истории о том, как он (главный герой: Энди ПАЛМЕР) отправляется в путешествие через весь североамериканский континент для того, чтобы собственными глазами увидеть полное затмение солнца. С этого момента читатель вместе с главным героем погружается в эту засасывающую черную дыру, окруженную огненным кольцом, которое можно наблюдать только через закопченное стекло. В ту пустоту, в которой время стирает все, кроме лыжных ботинок из термостойкого пластика.

Несомненно, роман состоялся. Достоверно известно, что изначальный гонорар за него, как за подробный отчет-описание такого непонятного и непознанного нового поколения составил $22.500. Для начинающего писателя это уже признание: после первой же публикации тиражом в 600.000 экземпляров дебютант художественной прозы в одночасье стал мировой известностью и теперь уже, со временем, — символом молодежи 80-х.

Поколение Икс — довольно смелое и претенциозное название для романа начинающего прозаика, охарактеризовать целое поколение под силу даже не каждому маститому писателю. Почему «Поколение» — понятно, но вот почему «Икс»? «Икс» — как искомая величина? Как попытка задать самому себе уравнение, в котором необходимо найти неизвестное, единственно верное решение?

В романе рассказывается о том, как трое молодых людей (Энди, Дег и Клер), выбрав путь отречения от благ цивилизации и престижной, высокооплачиваемой работы, покидают всемогущий Мегаполис и уединяются в небольшом провинциальном городишке. Так, потеряв наследный престол мировой культуры и современных технологий, они становятся обладателями того, чего и сегодня, в условиях всестороннего дефицита, становится все меньше и меньше: свободы, пространства и времени. Теперь, не обремененные ответственностью и амбициями, они могут заниматься всем, чем захотят, но с особым удовольствием, они станут придумывать и рассказывать друг другу сказки, сказки про жизнь.

Поколение Икс — поколение одиночек. Они не нашли места в собственных семьях, не захотели вступать в их общественные аналоги — профессиональные корпорации, строить свои личные отношения они слишком устали. Они считают, что их обманули, что им обещали красивый сказочный мир — Страну Чудес, в которой стоит только отгадать  зашифрованное  слово, и ты — победитель.

Они страдают и мучаются, но со стороны их страдания — смешны. Таким образом, заточив себя в пустыне (в прямом и переносном смысле), они получили возможность никуда не двигаться. Все кажущиеся движения сюжета (любовная интрига Клер, криминальные приключения Дега) на самом деле ни к чему не приведут и возвратят вас туда же, где вы были. Но, может быть, они и не страдают, а отказываются от жизни для того, чтобы сначала ее понять? Ведь в конечном итоге повествование оканчивается решением главных героев начать свое дело — открыть гостиницу.

Текст романа выстроен по принципу газетной полосы, это и не удивительно, Дуглас КОУПЛЕНД — прежде всего журналист. Обилие подзаголовков, полос — «Head-line», вставок и врезок (в некоторых моментах даже элементов комикса) позволяет по-новому взглянуть на реальные возможности печатного слова. Но это не просто журналистский взгляд или отстраненный взгляд на новое время с его «наркотической зависимостью от газет, журналов и телевизионных выпусков новостей», это взгляд на самого себя со стороны.

Именно благодаря своему словарю, расположившемуся на полях романа, «Поколение Икс» приближается к культурологическим исследованиям 50-70-х, вскрывающим внутреннюю значимость повседневной моды, манеры поведения и т.д. (во Франции классикой жанра являются «Мифологии» и «Семионика моды» Ролана БАРТА, а в России — книги Лидии ГИНЗБУРГ и Александра ЗИНОВЬЕВА, не говоря уже о множестве работ из Москвы, Тарту или Вильнюса). Подобные исследования во многом предопределили развившийся в 80-е особый тип мировосприятия: Я НЕ МОГУ ПРЕДОХРАНИТЬ СЕБЯ ОТ ВОЗДЕЙСТВИЯ ТОТАЛИТАРНЫХ СТРУКТУР (ОБЩЕСТВО, ЯЗЫК, ВЛАСТЬ И ТАК ДАЛЕЕ), но могу постоянно осознавать это влияние и делать свободный выбор между моделями поведения, в каждой из которых я равно несвободен. Герой нового времени умеет смотреть на себя глазами  других,  читая  про себя в газетной полосе, быть откровенным и потому уязвимым, и не бояться этого. Бег на месте для коуплендовских героев — своего рода «посвящение», приготовление к новой, взрослой, настоящей жизни. Именно таким способом они могут вобрать в себя опыт прошлых поколений и переродиться в лебедей, парящих в свободном пространстве XXI века.

Одна из самых часто встречающихся тем романа — Конец Света, его приближение чувствуется всюду: в рождественских подарках, в переполненном супермаркете, на выцветшем фотоснимке ядерных испытаний. Современный мир приблизился к той грани, за которой нет истории, где совсем не важно, что было, что будет. Не важно потому, что все зависит от твоего собственного выбора. Герои сменяют профессии, дома, имена и мысли, но все никак не могут уйти от самих себя. Личная история каждого — это мозаика историй других, в каждой байке можно найти место для себя.

Впоследствии роман был экранизирован всего один раз, в России, и не самым опытным в стихии кино режиссером — Игорем СУКАЧЁВЫМ. Фильм вышел с некоторыми авторскими изменениями под названием «Кризис среднего возраста» (еще одна ведущая тема романа). Принимались также попытки и литературной акклиматизации коуплендовских героев, но думаю, не стоит принимать всерьез художественные изыскания Виктора ПЕЛЕВИНА с его «Generation "П"». Современная русская литература эквивалентов соловьевского мальчика Бананана и поп-механики Сергея КУРЁХИНА так и не имеет.

Конечно, в какой-то мере этот роман доступен не для каждого читателя, поэтому мы публикуем один из самых «аппетитных» фрагментов «Поколения...». В этом эпизоде с присущим всему произведению стебом и сарказмом повествуется о забавном случае, произошедшем в один трудовой день главных героев.

Бар «У Ларри», поздний вечер. Два полулилипута — торговцы недвижимостью из Индайо — тянут «ай-яй-яй» в выносной микрофон, принадлежащий нашей певице Лорейн, которая вместе со своим электронным хрипуном «ритм-напарником» отдыхает от показательной настройки инструментов и, млея от собственного очарования, пьет у стойки белое вино. Ночь вялая; чаевых кот наплакал. Мы с Дегом вытираем бокалы (довольно непыльное, как ни странно, занятие) и слушаем, как мистер М. откалывает свои коронные номера. Мы подбрасываем ему темы; ни дать ни взять телешоу Боба Хоупа, в котором напрямую участвуют телезрители. Никогда не смешно — и все же смешно.

Кульминацией вечера была престарелая Неудавшаяся За-За Габор, наблевавшая целую лужу «коктейлей с прицепом» на палас у игрового автомата «Всезнайка». Событие редкостное: клиенты бара при всей своей маргинальности строго блюдут правила хорошего тона. Но самое интересное произошло чуть позже. Дег позвал: «Мистер М.! Энди! Идите-ка сюда, посмотрите...» На паласе посреди слившихся в платонических объятиях кукурузы-и-спагетти лежало штук тридцать полупереваренных в желудке желатиновых капсул. «Ого-го. Если это не выигрыш в «Жизнь-лото» — не знаю уж, что тогда считать подарком судьбы. «Энди, «скорую»!» Это было два часа назад, а теперь, ублажив свои мужские гормоны беседой с бригадой «скорой помощи» и демонстрацией познаний в медицине («Стоп, — встревал Дег, — а может, применить раствор Рингера.»), мы слушаем историю личной жизни мистера М. — очаровательные, до-первой-брачной-ночи-ни-ни романы; исполненные целомудрия первое, второе, третье свидания, почти незамедлительно — свадьба, и вскоре — жуткая куча детей.

Дуглас КОУПЛЕНД «Поколение Икс», журнал «Иностранная литература» (3/98)

Владислав Лёвочкин