Архитектурная студия Нины Гермогеновой

Утверждая, что “все дети — талантливы”, взрослые лукавят. На самом деле, они не преминут возможностью доказать ребенку: “Ты не умеешь правильно рисовать — мы научим тебя это делать”.
В архитектурных студиях, бум которых пришелся на восьмидесятые, изначально была выбрана иная установка, ребенку утверждали: “Ты можешь все. Стоит только внимательнее присмотреться к тому, что за время твоего отсутствия в этом мире сделано взрослыми, и ... к самому себе”.

В небольших архитектурных студиях Еревана, Тбилиси, Москвы словно происходили химические реакции — из соединения информации (фильмы, лекции, слайды и экскурсии по городу), конструирования и детской фантазии появлялись удивительные картины, проекты и конструктивные находки. Изучать их приходили вполне серьезные сотрудники из НИИ строительства и конструкторских бюро.

Заинтересовавшиеся этим детские психологи заметили, что моделирование способствует развитию интеллекта. Оно провоцирует любопытство, умение внимательно приглядываться к вещам простым, обыденным. Например, нарисовав красивый дом с трубой, ребенок пытается сделать его из бумаги и картона.

Он переносит этот дом из плоскости эскиза в объем — в трехмерное пространство, из невесомости рисунка — на землю с ее законами притяжения и трения. Ребенку приходится рассчитывать размеры и крыши, и трубы: увеличить скат крыши — красиво, но труба не держится; а если на рисунке крыша соломенная, какой высоты должна быть труба, а если..., а если... В этом моделировании (соотнесении своего “я” и меняющегося вокруг реального мира) возможно и кроется различие в подходах школ архитектурных и художественных. Хотя архитектурное образование скорее дополняет образование художественное. (Заметьте, любой архитектор владеет академическим рисунком).

Едва появившись при Союзе архитекторов РС(Я) архитектурная школа-студия Нины Гермогеновой привлекла внимание родителей и педагогов. К ней пришли мамы и папы, чьи дети хотели рисовать, но почему-то покидали художественные школы. Вслед за ними потянулись педагоги: “Дайте взглянуть на вашу методику”.

Посетители обозревали студию на IV этаже Дома книги, до потолка увешанную разнообразными картинами, макетами, моделями — эдаким космическим хаосом, который вертелся вокруг детей. И редко кто уходил не почувствовав, что этот хаос — неоспоримое свидетельство присутствия духа творчества.

Первое участие на Всероссийском фестивале “Зодчество” в 1995 г. принесло успех студии. Диплом I степени конкурса, проходившего в рамках фестиваля был вручен семилетнему Тимуру Кадырову из Якутска. И из 30 представленных на конкурсе школ — архитектурная студия Нины Гермогеновой — удостоилась Почетного Диплома Международного благотворительного фонда им. Якова Чернихова за последовательность в применении педагогических методов.

Возможно один из секретов методики — в отсутствии излишнего дидактизма, и полном доверии к ребенку. Демократический стиль общения Нина вынесла из стен МАРХИ (Московского архитектурного института) в котором она училась, в преподавателях которого, по ее утверждению, начисто отсутствует менторство.

Дети есть дети. И в любом серьезном деле они должны оставаться таковыми. И что может быть естественней для ребенка, чем состояние игры с конкретной целью — “проект школы” и применением всех способов ее достижения. Дети мобилизуют все знания по географии, истории, математике, полученные в школе, и информацию из лекций по истории искусств и архитектуры, которые составляют основную часть учебного процесса в студии.

Сколько детей, а значит и характеров, столько и стилей. Проект школы может быть выдержан в одном стиле — средневековой готике со стрельчатыми сводами и непременным окном — розой. А может быть выполнен с озорством: тогда школа превращается в космический корабль или батискаф с элементами барокко.

Но это не просто фантазии. Ребенок создавая макет башни, или моста, чувствует все компоненты конструкции и то, как они соотносятся. Мечта — идеальная школа — может развалиться на глазах, если к ней не приложено строгое ясное решение: как соотнести “начало” — фундамент и “конец” — шпиль на крыше, когда в руках — бумага и картон, а цель — готический собор.

Конструкции моделируют действительность. И то, как ребенок сумеет, к примеру, перенести радугу с плоскости рисунка в объем, дает такую работу его воображению, и интеллекту, какую не дадут десять живописнейших рисунков или уроков математики.

Кроме развития интеллекта, постоянная работа с мелкими конструктивными деталями развивает общую и мелкую моторику. От этого напрямую зависит развитие речи, появляется уверенность в своих силах. Не зря, в программы дошкольного воспитания все активнее включают моделирование — ребенку действительно необходимо как можно раньше осваивать этот мир.

Одна из последних идей Нины Гермогеновой и ее сестры — известного в Якутске модельера — Кати Гермогеновой — соединить архитектуру и моду. Так появились 26 бумажных костюмов всех эпох и стилей, продемонстированных на шоу-показе “Бум архитектура” весной этого года. Этот показ предназначался не столько детям, сколько взрослым. “Я хотела, чтобы как можно больше людей почувствовали удивительный мир, который открывается в каждом ребенке”.

В этой коллекции поразительны не только фантазия и увлеченность, с какой дети взялись за костюмы, но и то усердие и трудолюбие, с каким выполнены эти сложные, тончайшие костюмы. Не все зрители могли увидеть, что, например, готические витражи не просто нарисованы, а вырезаны в картоне. Они украсили платье придворной дамы — 9-летней Кати Кычкиной. А доспехи рыцаря — состоят из множества картонных пластин, скрепленных степлером. На гофрированные воротники готических платьев нанесены рисунки ни чуть не уступающие по тонкости венским кружевам.

Пожалуй, самое главное, что дает студия — понимание того, что и рисование, и макетирование — не только веселое занятие, но и труд, терпение. Постепенное продвижение к цели: ступеньки — лестница — башня. Кружевной манжет — рукав — платье. С момента разработки эскиза до готового платья проходит около 4 месяцев. И эту кропотливую работу, которая не каждому взрослому под силу — выполнили девятилетние дети.

“Не буду утверждать, что склонность к тонкой кропотливой работе — свойство нашего северного характера, но что действительно отличает рисунки наших детей — это многоцветье и яркость. На российских фестивалях, в которых мы участвуем, я заметила эту особенность” — говорит Нина — “Воображение детей компенсирует скудную палитру: строго графичная зима и короткое пастельное лето. Возможно, поэтому, дети так тонко чувствуют цвета...”

На последнем российском фестивале 1997 г., который был посвящен юбилею Москвы, предпочтение жюри было отдано удивительной по цвету работе — сиреневому кораблю на голубом фоне. Оказалось, что эта работа посвящена юбилею совсем другого города, а ее автор — 9-летний Алеша Кычкин из архитектурной студии Якутска. И все же жюри было единогласно: Диплом I степени Всероссийского фестиваля “Зодчество” в очередной раз уехал в Якутск.

При всей увлеченности и занятости в студии, дети свободны в своем выборе. На вопрос: “Кем бы ты хотел стать?” — как и многие их сверстники, они отвечают: “Банкирами, президентами, менеджерами, модельерами, ...”. “Но прежде всего я хочу видеть их творцами, а не простыми исполнителями” — часто повторяет Нина Гермогенова.

И, действительно, студия дает детям все же больше, чем только развитие способностей и знание архитектуры. Она закладывает основу для их будущего жизненного успеха.