ИСТОРИЯ ИЛИ СКАЗКА?

Над широкой рекой скалы высятся в ряд —
Это Ленские наши Столбы.
А когда-то здесь крепость была, говорят,
Повелитель якутов в ней жил, говорят —
Родич неба, любимец судьбы.

Высшей мудростью он, утверждают, владел,
Добрым сердцем он был наделен,
Тайны Среднего мира познать он хотел,
К светлой правде душой устремлен.

В дни усобиц и распрей искал он пути
К миру, к дружбе на все времена,
Чтобы счастье и радость могли обрести
Все на этой земле племена.

Копья, сабли велел утопить он в реке,
И не думал мудрец, не гадал,
Что завистник, таившийся невдалеке,
Только этого, видно, и ждал.

И нахлынула рать, кровь текла, как вода,
Было нечем себя защитить,
И разгневался бог, и надумал тогда
В камни тех и других превратить.

Люди стали камнями, а крепость — скалой,
Где гнездится орел-горбонос.
Свищет ветер, который из жизни былой
К нам предание это донес.

НА САЙСАРЫ

По светлому озеру, по Сайсары,
Ты плавал ли в легком челне?
Прозрачное солнце рассветной поры
В его растворял ты волне?

Когда рассекал ты, упорно гребя,
Текучее золото вод,
Частицей живой ощутил ты себя
Той силы, чье имя — народ?

В сиянии капель, стекавших с весла,
Когда поглядел ты вокруг,
Туймаада — такая, какою была —
Тебе не увиделась вдруг?

Увидел ли ты сквозь прозрачную мглу,
Сквозь дымку веков и эпох,
Как над Сайсары, на крутом берегу
Стояла Сыспай Сусуох?

Заметил ли ты, как, пряма и стройна,
В живых отражаясь волнах,
Полна ожиданьем, глядела она,
Глядела на холм — Булгуннях?

И как на вершину его, вдалеке
Маячившую над водой,
В одежде из замши и с пальмой в руке
Красавец взбежал молодой?

Эллэй Боотур, огневая душа,
Красавице машет рукой
И в лес на охоту уходит, спеша,
Чуть видной звериной тропой.

На берег озерный вечерней порой
С добычей воротится он,
И здесь прародителем станет герой
Трех славных якутских племен.

И ты, современник, запомни одно
И с памятью этой живи:
Здесь предков любовью все освящено,
Народ начинался с любви!

А озеро плещет, бурлит в трех шагах,
И горько я думал не раз:
Такую любовь на его берегах
Едва ли мы встретим сейчас.

АЙЫ УМСУР

Мне сказали: «Вот к счастью дорога!» —
И поверил я в эти слова,
И пошел... И пошел-то немного —
И... стою у бездонного рва.

Я утратил наивную веру,
Растерял золотые мечты.
Кто навеял мне эту химеру?
Не сорваться б теперь с высоты!

Никакой не спасает учебник,
Все монбланы прочитанных книг.
Вот уж был бы я, скажем, волшебник —
Я помощников крикнул бы в миг.

Но недаром я помню поныне:
Если тяжко уже чересчур,
Помогает якутам богиня —
Удаганка Айы Умсур.

Может, ей помолиться? Иначе
Пропаду... И тотчас в вышине
Грохот бубна раздался — и начал
Нарастать, приближаясь ко мне.

Миг еще — и в небесном безбрежье,
Как летучий кораблик живой,
Мчалось облачко — шкура медвежья,
Даже с лапами и с головой.

А на нем — я увидел — шаманка!
Бубен кинула мне с высоты,
И возник — не мираж, не обманка —
Мост невиданной красоты.

ТРИ БРАТА

Когда-то жили-были
Три брата-молодца.
Росли, свой дом любили,
Герои — все в отца,

Без страха и упрека!
И радовалась мать:
«Под старость одиноко
Не буду бедовать!»

Их было трое смелых,
А время шло, пыля,
На красных и на белых
Окрестный мир деля.

И старший сын, опора,
Борьбою увлечен,
Свой выбор сделал скоро:
Подался в красный ЧОН.

Ищите в том примету
Геройства ли, вины —
Но парня больше нету,
С Гражданской той войны.

А средний был трудяга.
Уверовав всерьез,
Что общий труд есть благо,
Собрал людей в колхоз.

В засушливое лето
От смерти многих спас.
Но издали на это
Смотрел недобрый глаз.

«Он разбазарил злостно
Народное добро!»
И в камере допросной
Скрипит, скрипит перо.

И мать скорбит и плачет,
И правды нет нигде,
И черная маячит
Тюрьма НКВД...

А в мире шум, разборки —
Вот так же иногда
В берестяном ведерке
Расплещется вода.

И на войну солдатом
Уходит третий брат,
И заревом-закатом
Весь горизонт объят.

И мать с печальным взглядом
Предчувствия полна.
И вот уже ей на дом
Бумагу шлет война.

И пишет ей жестоко:
«Твой сын, старуха, знай,
От мест родных далеко
Пал на реке Дунай...»

Была потом Победа,
Но больно вспоминать:
У доброго соседа
Век доживала мать.

Забытая могила
Заглохла без креста.
Но, хоть кругом уныло,
Здесь — отчие места.

ВЕТЕРОК

Ветерок, растревожив,
Растрепав седину,
Говорит мне:
— Стареешь!
Я — с досадой:
— Да ну!

Ветерок мне с издевкой:
— Хорохоришься, друг?
И порхает, и вьется,
Неотступный,
Вокруг.

Я — на сопку,
Он рядом
Присоседился вновь.
А меня на вершине
Ждет,
Встречает
Любовь.

Обнимаемся...
Где ж ты,
Мой насмешливый бес?
— Видно, впрямь я ошибся.., —
Прошептал
И исчез...