| Вячеслав Завалишин  Родился в 1915-м году в Ленинграде. Состоял в кружке молодых поэтов "Резец" (впоследствии
- "Ленинград"). Перед войной окончил Ленинградский университет. Автор ряда литературоведческих и искусствоведческих работ и нескольких книг. Живет в Нью-Йорке.
"Книга "Это русские дореволюционные писатели" вышла двумя изданиями в переводе на английский, в 1958 и 1970 годах.
Ранее опубликовал небольшое исследование об Андрее Рублеве, - на русском языке оно было опубликовано в 1946 году, в переводе на немецкий - в 1948.
Автор книги о Нострадамусе, куда вошли: краткая биография (эссе), точный перевод на русский Малого ("Послание сыну Цезарю") и Большого ("Послание королю Генриху Четвертому") Апокалипсисов Нострадамуса и вольный перевод всех катренов Центурий великого ученого и астролога.
В 1980 году выпустил сборник "Плеск волны".
В 1987 году опубликовал в ежедневной Сан-Франциской газете "Русская жизнь" переложение "Слова о полку Игореве" на современный русский литературный язык. В ближайшее время выходит монография о жизни и творчестве Казимира Малевича. МОРОЗНЫЕ СТЕКЛА (Эсхатологический реквием) Вчетвером летим в моторной лодке,
Бьет в борта кипучею волной.
В круговую шла бутылка водки.
Ждем летучих рыб над головой. Крики чаек слышны над заливом,
И дельфины плещутся вблизи.
Радуга сверкнула светлым дивом,
Аркою над берегом висит. Все морскою свежестью согрето,
Унывать пока что подождем.
Неужели песнь моя не спета
И не смыта ветром и дождем? | "Рабом родился человек".
Рабом он в землю ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел дорогой, полной грез,
Страдал, рыдал, терпел и пел
(Константин Батюшков.
Предсмертное изречение Мельхиседека). Снегами дом осыпан грозно.
Сугробы ветром намело.
Огнем орнаментов всезвездных
Горит морозное стекло, Наш дом зарыт в снега по горло:
Хоть не горит, а весь в огне.
Незримое весь дом подперло:
В окно бьют призраки планет. Стремясь осесть узором льдистым
И искрами погибших гнезд.
Великим абстракционистом
Стал лютый, дьявольский мороз. Мороз - творец узоров смелых -
В пространства мертвые проник.
Чтоб воссоздать из льдинок белых
Смятенный бурей материк. Жизнь на вселенную в обиде
Виденье смертью нам дано.
Пусть сядет пепел Атлантиды
На поседелое окно. Потопший остров не вернется,
Уйдя на кладбище планет.
Раз вся вселенная сожмется
В один орнамент на окне. Давным-давно угасло пламя
Вулканов из былых годов.
Хоть сохраняет нам орнамент
Скелеты вымерших садов. Из ничего, их лютой стужи
Возникли горные хребты.
Весь материк был в лед погружен
И с ним усопшие порты. Пусть реквием, как лед бесстрастен.
Пускай мороз - наш лютый враг.
Эсхатологию абстракций
Творит на окнах белый маг. Так погибает мирозданье,
Раз дом наш холодом свело.
И отблеск северных сияний
Зажег морозное стекло. ИЗ ОКНА ЭРМИТАЖА (Людмиле Хлоповиной) Меня в край красок звоны лютни звали,
И рад был песне старый водовоз.
Здесь Клод Лорен бродил среди развалин,
Вдыхая запах клевера и роз. Все ж древний Рим в забвение не канет,
Среди развалин с блеющей козой.
Деревья, как зеленые фонтаны,
Бьют в небо свежелиственной грозой. Прованс воскрес в стране печальной лютни.
И в окружении сметанных стогов.
Какой напев - таинственный и смутный -
Бредет средь полусонных берегов Нахлесты ветра дивный сон разбили
Лорен воспел затишье пред грозой
Тут ангелы тревожно затрубили
И медь трубы смешалась со слезой. Раз бурей сметены святые взмахи крыльев,
Песен заглушая посвист ветровой
Здесь вся Нева в гудках автомобилей
Взорвавших элегический покой. | 
